ПРИМИ КРАСНУЮ ТАБЛЕТКУ / ШУХАРДТ Р.М.ЧТО ТАКОЕ МАТРИЦА?

ПРИМИ КРАСНУЮ ТАБЛЕТКУ:
НАУКА, ФИЛОСОФИЯ И РЕЛИГИЯ В "МАТРИЦЕ"

(сост. Гленн Йеффет)

РЕД МЕРСЕР ШУХАРДТ
ЧТО ТАКОЕ МАТРИЦА?



      • ПРИТЧА
      • Опыт
      • Вопрос
      • Ответ

Несмотря на то что выход «Матрицы» раньше запланированного срока и ускоренный монтаж фильма официально объяснялся стремлением создателей фильма перебить активную рекламу, которой сопровождался фильм «Призрачная угроза», все же есть некое совпадение в том, что «Матрица» вышла на экраны кинотеатров в последний пасхальный выходной уходящего двадцатого столетия. Это притча, раскрывающая первоначальный смысл иудео-христианского воззрения на пленение в греховном мире, где нет надежды на выживание или спасение, если только не произойдет какого-нибудь чуда. «Матрица» — это новое Священное Писание для нового тысячелетия, религиозная притча о втором пришествии мессии в ту пору, когда человечество нуждается в спасении отчаянней, чем в любое другое время.

Киану Ривз играет в «Матрице» Томаса Андерсона. Днем тот работает программистом, а ночи проводит в альтернативной реальности в Интернете, куда он входит под именем Нео. Там он проводит время в обществе хакеров и фриков, которые обращаются к нему за помощью. Символично, что герой Ривза играет в фильме роль и неофита и Христа и является наследником самой древней в мире мудрости, упакованной в одну из лучших современных технологий. «Ты раб» и «Мы рождаемся рабами» — вот две фразы, сказанные Нео Морфеусом, в которых обнаруживается аналогия с иудео-христианским пониманием рабства как греха. Как и в библейской трактовке рабства, наше технорабство — это результат действий самого человечества, продукт нашей свободной воли, как следует из откровений агента Смита. Он говорит, что это уже вторая Матрица. По словам Смита, первая Матрица была совершенной, однако мы, люди, решили, что мы хотим определять себя через свои страдания, и потому не смогли принять первый вариант. Это технологическая версия истории о рае из книги Бытия. Здесь мы видим, что самым первым последствием использования технологии была одежда, поэтому важно то, что Нео возрождается полностью обнаженным.

В этом контексте «Матрица» также становится повествованием о сомнениях, которые обуревают избранного, о медленном постижении истины и об открытии, к которому он приходит в конечном итоге: это он — и никто иной — является спасителем. Сначала Андерсона необходимо убедить в том, что пространство, в котором он живет под именем Нео, позволило ему мельком увидеть подлинную реальность, тогда как его повседневная жизнь в качестве Томаса Андерсона в действительности является ложным сознанием, миром Матрицы, в котором, по ощущениям, все чудовищно неправильно, хотя он ничем не может этого доказать. Эта мысль мучает героя, словно «заноза в мозгу».

Сначала Нео встречается с Тринити, в образе которой сквозит слегка андрогинная женственность в контрапункт слегка адрогинной мужественности самого Нео. Именно она приводит Нео к Морфеусу. Тринити — это очевидный намек на библейскую идею триединого Бога, состоящего из Отца, Сына и Святого Духа. Из-за того, что Бог издавна воспринимается как патриарх, юмористический эффект заложен в словах, которые Нео говорит Тринити: «А я-то всегда думал, что ты парень». Известно также, что слово «троица» ни разу не появляется на страницах Библии. Во время второго разговора Нео с Морфеусом, когда он очнулся после допроса, Морфеус предстает в роли Иоанна Крестителя, говоря Нео: «Ты искал меня несколько лет, зато я искал тебя всю свою жизнь». В то же время Морфеус играет и роль Бога Отца по отношению к Нео и к остальным участникам маленькой группы бунтовщиков. Значительную часть фильма Морфеус обучает Нео, рассказывая ему о природе «реальности» как противоположности миру Матрицы. Когда Морфеуса захватывают агенты, Тринити говорит над его беспомощным телом: «Нет, он гораздо больше, чем это. Он нам как отец».

Чтобы присоединиться к Морфеусу и Тринити и испытать глубину подлинной реальности, Нео необходимо родиться заново. Когда его подготавливают к процедуре инициации, Сайфер говорит ему: «Пристегнись, Дороти, потому что сейчас тебе придется попрощаться с Канзасом». Герой Ривза в буквальном смысле рождается заново. Он появляется в новом мире в том, что визуально выглядит как рождение из биотехнического лона, которое выплевывает его как новорожденного младенца — лишенного волос, невинного, покрытого слизью и с широко раскрытыми от ужаса глазами. Он видит, что лишь ему одному среди миллионов запертых в матках людей, служащих батарейками для компьютеров Матрицы, удалось вырваться из скорлупы. Матки-капсулы слегка прозрачны, что позволяет их обитателям хотя бы краем глаза видеть ту реальность, в которой они порабощены. Это намек на то, что каждый может освободиться, последовав примеру спасителя. (В этих кадрах также содержится визуальная отсылка к «звездному ребенку» «Одиссеи 2001».)

Перед своим вторым рождением Нео изворачивается, скашивает глаза и видит разбитое зеркало, которое становится целым, когда герой смотрит в него. Ему предстоит пройти путь к себе, или погрузиться в свою психику, и метафора расколотого вселенского зеркала идентична той, которую использовал Хаксли и многие другие. Нео протягивает руку и касается зеркала, и оно становится целым, что представляет собой красивую отсылку к Первому посланию к Коринфянам (13:12): «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу». Зеркало переводит Нео в жидкое состояние и поглощает его, демонстрируя нам, что Нео предпринимает, по сути, путешествие внутрь себя. Родившись заново, Нео спрашивает у Морфеуса, почему у него болят глаза. «Потому что ты никогда ими не пользовался», — слышит он в ответ. Или, как пишет Уильям Блейк: «Если двери восприятия откроются, все предстанет перед человеком таким, каким оно есть, — бесконечным». В одной из первых сцен фильма мы видим, как Нео продает за две тысячи свою компьютерную программу персонажу по имени Чои, который говорит: «Ты мой спаситель, чувак, мой личный Иисус Христос». Упоминание о меска-лине, сделанное Чои в разговоре с Нео, — это отсылка к книге Хаксли «Двери восприятия», посвященной экспериментам с мескалином. Название книги Хаксли позаимствовал у Уильяма Блейка. Впоследствии та же цитата Блейка станет источником, из которого будет взято название рок-группы Джима Моррисона «The Doors». В греческой мифологии богом сновидений был Морфей. Его имя имеет одинаковый корень с такими словами, как «морфин» (наркотическое вещество, снотворное и обезболивающее) и «морфинг» (компьютерная технология, используемая для плавной трансформации одной реальности в другую). Это пересекается со способностью героя Фишберна перемещаться туда и обратно между миром снов («реальным» миром) и миром бодрствования (Матрица). «Нео, тебе когда-нибудь снился такой сон, — спрашивает Морфеус, — в реальности которого ты был увиден? А что, если бы ты, Нео, не смог очнуться от этого сна? Откуда бы ты узнал, в чем разница между миром снов и реальностью?» Теперь созданы условия, когда можно приравнять мир снов цифровому миру, миру чистого сознания, существующего в бесконечности. Это отождествление срабатывает, потому что жизнь на экране бестелесна, это виртуальное бытие, в котором не всегда действуют социальные нормы и законы физики. Вот почему взаимоотношения в режиме он-лайн так опьяняют и вызывают такое привыкание. Кроме того, это одна из причин, почему отношения, завязавшиеся в Интернете, заканчиваются, когда люди встречаются в реальности. Как и в случае экранизации книги, встреча с «виртуальной» личностью может лишь разочаровать, и это происходит просто потому, что кодексы и ограничения реального пространства и времени подавляются, действуя на силу воображения.

По словам Морфеуса, появление Единственного (The One), как и рождение Иисуса из Назарета, было предсказано еще в незапамятные времена. Эту окончательную истину пророчествует Пифия. Она предстает в образе эдакой негритянской мамочки (ср. «Знакомьтесь, Джо Блэк»), У которой чувство юмора преобладает над всякой серьезностью. Тем не менее она дает Нео ключевое понимание природы конфликта между судьбой и свободой воли. Это прозрение имеет решающее значение для повор'ота сюжета в конце фильма. Тот факт, что Оракулом оказывается женщина, также является одним из узловых моментов в теологии фильма. У братьев Тэнка и Дозера имеются библейские предшественники в лице апостолов Иакова и Иоанна. Они тоже были братьями и звались «сыновьями грома». Эта параллель имеет смысл, потому что и танк (tank), и бульдозер (bulldozer) являются современными технологическими средствами, производящими «гром». Однако «Матрица» — это не просто некая христианская аллегория; это сложная притча, во многом отталкивающаяся от иудаизма и других традиций. Во время первого разговора о Единственном Нео и Морфеус находятся в тесной комнате, одежда их явно напоминает одежду жертв концентрационных лагерей — грубая шерсть и постельное белье в голубую полоску. Однако вследствие того, что история еврейского народа не дает нам примеров «политического» мессии, и, возможно, потому, что Иисус сам был евреем, братья Вачовски, похоже, чувствуют себя весьма комфортно, взяв за основу своего фильма историю Иисуса. Когда у Стивена Спилберга спросили, не был ли его фильм «Инопланетянин» («ЕТ») пересказом истории о Христе, он сказал, что, будучи евреем, «возмущен» подобным сравнением. Поэтому очень может быть, что братья Вачовски непреднамеренно использовали единственную широко известную мессианскую историю о воскресении. В то же время многие критики утверждают, что на фильм в равной степени повлиял дзен-буддизм либо восточный мистицизм. Многие фразы и, конечно же, эпизоды, где задействованы боевые искусства, без сомнений отражают влияние Востока. Однако люди зачастую совершают ошибку, предполагая, что иудаизм и христианство в каком-то смысле являются исключительно «западными» религиями. Ведь обе эти религии географически и исторически зародились в Израиле, расположенном на Азиатском континенте. Святым городом для обеих религий является Иерусалим. Этот город находится в центре мира как точка, где встречаются Восток и Запад. Иначе говоря, иудаизм и христианство — это религиозные течения, которые испытали влияние и со стороны Востока, и со стороны Запада и которые разделяет как Восток, так и Запад. В свою очередь обе эти религии с незапамятных времен оказывают воздействие и на восточную, и на западную философию. Таким образом, если вам кажется, что вы видите в «Матрице» много похожего на то, что пишет Алан Уотте в книге «Высшая идентичность»,[1] то, возможно, так оно и есть на самом деле.

Но Уоттс не видит ничего нового в утверждении, что Восток и Запад могут мирно сосуществовать, он просто указывает на то, что это имело место во все времена.

Роль Иуды, которого в фильме зовут Сайфер, очень симпатично исполняет крутой парень из Нью-Джерси по имени Джо Пантолиано. Как Иуда во время Тайной вечери, Сайфер решается на предательство за едой. Вслед за Иудой, разделившим питье с Христом на Тайной вечери, Сайфер и Нео пьют из одной чаши, пока по ходу сцены Сайфер делится с Нео своими сомнениями насчет всего этого предприятия: «Почему, ну почему я не взял синюю пилюлю?» Мы видим, как Нео демонстрирует свое несогласие с Сайфером, не допивая напиток, но вместо этого протягивая остатки Сайферу. Мы понимаем, что Сайфер не способен на добро, когда он нарушает установленные правила социальной гигиены и допивает напиток за Нео, когда тот уходит. К тому же Сайфер носит пиджак из кожи рептилии, что является намеком на библейский образ Сатаны как змея-искусителя. Сомнения Сайфера в заявлении Морфеуса о том, что Нео и есть тот самый Единственный (обратите внимание на умелую анаграмму Neo = One), заставляют его предать все дело, потому что он не уверен в том, что сражается на правильной стороне или по крайней мере на стороне победителей. В фильме есть удачная сцена трапезы, напоминающая фильмы «Космическая одиссея 2001 года» и «Чужой», в которой Маус философствует на тему природы, сути и конечной реальности еды, что служит подтверждением тяжести повседневного существования этой пестрой революционной бригады. Сцена приема пищи и разговор о женщине в красном платье подтверждают одиночество и трудности жизни на «Навуходоносоре». Как всяких верующих любой религии, наших апостолов искушают иллюзии Матрицы, часто доводящие до мечтаний или фантазий, в которых неведение и в самом деле предстает как счастье. Этот момент подкрепляет христианскую идею о том, что истинный верующий — чужак в этом мире. Он лишь гость, пришелец, иностранец с временной визой. Как точно сказал режиссер Луис Бунюэль, работающий в антихристианской манере: «По сути говоря, в этом мире нет места для христианина». Новая жизнь Нео — яркое доказательство этого утверждения.

Очень важно, что центром трапезы, во время которой Сайфер заключает сделку с агентами, становится бифштекс. Во-первых, мясо — это метафора. Жители киберпространства используют ее для обозначения реального мира: meatspace — так они называют настоящий мир, мир из плоти и крови. Данная метафора ясно показывает, что они предпочитают царство виртуальности. Сайфер говорит, что, хотя ему известно, что бифштекс ненастоящий, все равно ему кажется, что по вкусу он самый что ни на есть настоящий. Глупость и поверхностность выбора блаженного незнания обнаруживаются в тот момент, когда Сайфер говорит, что после повторного подключения к Матрице он хочет быть богатым и «кем-нибудь знаменитым, вроде актера». Эту фразу вы могли бы оставить почти без внимания, если бы она не была так явно выделена, как речь глупца, оправдывающая его глупость. Но метафору мяса также использовал в теории медиа Маршалл Маклюэн, описывая точное различие между содержанием средства передачи и его формой. «"Содержание" средства передачи информации похоже на аппетитный сок, вытекающий из куска мяса, который ночной грабитель бросает сторожевой собаке, чтобы отвлечь ее внимание» — такова формулировка Маклюэна. Эта фраза проливает свет на тот факт, что многие зрители «Матрицы» видят «содержание» лишь в эпизодах с кунг-фу и в электронном саундтрэке, упуская из вида серьезный смысл, который все время стоит за ними. Она также подчеркивает ту особенность, что сюжет фильма вертится вокруг самой Матрицы, созданной, подобно «прекрасному новому миру» Хаксли, для того чтобы подавлять тебя посредством не тоталитарной силы, но тотального удовольствия. Как говорит агент Смит: «Разве она не совершенна? Миллиарды людей, просто живущие своей жизнью, не осознавая этого». Кроме того, слово «стейк» служит паролем для входа на web-сайт фильма и появляется в титрах. Всего существует девять паролей, открывающих доступ к скрытым сообщениям на сайте.

Раз уж «Матрица» — это голливудское кино, то у Иисуса обязательно должна быть подруга (как это происходит в «Последнем искушении Христа»). Эту роль превосходно исполняет малоизвестная Кэрри-Энн Мосс. Ее героиня, Тринити, — это смесь Марии Магдалины и Святого Духа, о чем свидетельствуют ее земные и одновременно небесные отношения с Единственным. Она следует за ним повсюду, и Пифия предсказывает ей, что она полюбит его, поэтому именно Тринити олицетворяет собой вечную, безграничную, абсолютную любовь, в конце фильма даря Нео поцелуй Спящей Принцессы со словами: «Ты не можешь умереть, потому что я люблю тебя». Эта фраза могла вызвать у вас рвотный рефлекс, но суть здесь в том, что любовь сильнее смерти, что Бог проявляется в виде триединой любви. Просто это оказалось наилучшим способом продемонстрировать поразительное сходство Нео с Христом. Силу любви Тринити, возвращающую Нео к жизни, также предвещает ее заявление о том, что она «командир» на корабле. Это указывает на власть Тринити над Нео. Любовь действительно сильнее смерти, однако показать это можно было бы и получше, хотя бы развив эти эмоциональные отношения лишними пятью фразами. И потом, если братья Вачовски планируют еще два продолжения фильма, то было бы логично, если бы Нео и Тринити поцеловались с такой же страстью, с какой принцесса Лея целует Люка в фильме «Империя наносит ответный удар». В этом случае мы бы не испытали шока, узнав, что на самом деле они все время были братом и сестрой или членами одной и той же небесной семьи. Но важно помнить, что до поцелуя Нео действительно был мертвым. Его тело изрешетили пулями три агента. После поцелуя он воскресает примерно за три секунды — голливудский эквивалент трех библейских дней.

Оживший Нео переживает космическое откровение о своей личности, сходной с личностью Супермена и в то же время отличающейся от нее. У Супермена была «ахиллесова пята» — криптонит, вдобавок у него не хватило сил, чтобы спасти от смерти своего отца, несмотря на все способности. Нео же осознает, что у него нет слабых мест, нет фатальных изъянов, он вообще бесконечен. Полностью очистив двери восприятия, Нео может «видеть» вещи такими, какие «они есть на самом деле», то есть в форме бинарного кода. Он смотрит в конец коридора и видит трех агентов как последовательность движущихся цифр. Это означает, что он в одиночку может ликвидировать разрыв между аналоговым и цифровым пространством. Он способен контролировать цифровое пространство, а не оставаться под его контролем. Как и предыдущий мессия, на которого намекал Морфеус, отныне Нео может переделывать Матрицу, если сочтет это нужным. Он стал пуленепробиваемым Христом, который не умирает за наши грехи и не воскресает, а погибает из-за своего нежелания верить в свои собственные силы, возвращается к жизни благодаря силе веры другого человека и потом призывает нас присоединиться к нему в борьбе против Матрицы. Подобно Иисусу, Нео становится посредником между нашим «ограниченным» и нашим свободным «Я». Нас призывают последовать именно его примеру, чтобы изменить Матрицу вместе с ним.

Сочувственное понимание агента Смита предполагает, что ненависть к человечеству запрограммирована в нем искусственным интеллектом Матрицы. Это означает, что Матрица научилась тому, чему не смогли научиться люди, а именно — успешному управлению искусственным интеллектом. Однако «изобличительная» речь агента Смита некорректна, ибо он заявляет, что человек — это, без сомнения, млекопитающее. Дело в том, что в природе нет ни одного животного, которое инстинктивно движется к поддержанию равновесия с окружающей средой. Любое животное вынуждено существовать в условия конкуренции с другими формами жизни. Уникальность человечества в том, что среди всех остальных биологических видов лишь людям удалось преодолеть это соперничество. Возможно, агент Смит более точен, сравнивая человеческий род с раковой опухолью. Раковые клетки так же относятся к людям, как люди — к млекопитающим. А сам агент Смит, как это ясно следует из фильма, спит и видит, как выбраться из Матрицы. Он заразился «вирусом» человечества и отчаянно хочет узнать коды доступа в Сион, причем не столько для того, чтобы уничтожить революционеров, сколько с целью освободиться.

Звучащее в конце фильма приглашение вполне понятно. Фильм кончается там, где он начался, и мы точно так же, как в начале, пялимся на мерцающий курсор на компьютерном экране в Комнате 303. Нео звонит нам, проникая в зрительскую аудиторию, и призывает присоединиться к нему в борьбе с игом Матрицы. Как в последних кадрах «Супермена», Нео взлетает в воздух и исчезает с экрана, словно летит помочь нам вырваться из неволи. Нам словно говорят, что герой действительно реален и что мы на самом деле можем стать свободными. По одной из версий, Нео проникает прямо в нас, как он проник в агента Смита, чтобы освободить нас, уничтожив наши предрассудки. Чтобы понять свои предрассудки, свою зависимость, свое рабское состояние, нам необходимо узнать всего лишь одну-единственную вещь.



Назад | Оглавление | Вперед



Опрос на сайте

No votings found

Календарь

«    Апрель 2018    »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Материалы по ЕГЭ

Яндекс.Метрика