О МИРАХ ДИВНЫХ И ГРАЖДАНАХ НОВЫХ

[b]О МИРАХ ДИВНЫХ И ГРАЖДАНАХ НОВЫХ
рецензия на фильм "Новая Москва" / "Веселая Москва" (Александр Медведкин, СССР, 1938)
("ЭКРАН и СЦЕНА" январь 2001)[/b]



История о том, как тульский умелец Левша подковал блоху, утерев нос иноземным мастерам, у нас известна каждому, однако тот факт, что американский гражданин Джордж Лукас тоже мог отдыхать (в крайнем случае, если уж так сильно хотел снимать кино, то лучше бы начинал сразу со второй части своих «Звездных войн») мы узнали только на последнем заседании киноклуба «Политехник». А ведь могли бы и не узнать и (страшно подумать!) продолжали бы считать Лукаса и его операторов мастерами спецэффектов и выдумщиками на все руки. Произойти сей печальный факт мог по одной причине: демонстрировавшийся в ноябре фильм Александра Медведкина «Новая (Веселая) Москва» (СССР, 1938) был не только забракован сталинской киноцензурой и ошельмован тогдашней прессой («Правда», «Известия» и иже с ними), но и, пролежав на полках госфильмофонда более 60 лет, числился во всех справочниках как «не сохранившийся». Показ картины в киноклубе «Политехник» стал, по сути дела, первым публичным. Впрочем, мнения по поводу того, мог ли «живой» макет будущей Москвы, сконструированный героями фильма, конкурировать с находками Лукаса в «Звездных войнах», по окончании киносеанса разделились.

Приуроченный к презентации книги воспоминаний историка кино И. Долинского, фильм Медведкина был показан почти сразу после «Гражданина Кейна» (США, 1941) Орсона Уэллса – еще одной довоенной картины, представленной на суд любителей кино в октябре. Т.о. в который раз был подтвержден главный принцип киноклуба: показывать не только работы номинантов престижных премий и призеров последних кинофестивалей, но и неординарное архивное кино. Как это ни печально, но для подавляющего большинства из нас, привыкших идти впереди планеты всей, и американский, и советский фильмы стали открытием (а для кого-то и откровением). Но если с мосфильмовской лентой даже маститые киноведы были знакомы только по слухам, то «Гражданин Кейн» давно уже стал классикой американского кино и имеет мировую известность: чего стоит тот факт, что сам Ф. Трюффо («451° по Фаренгейту», если помните) смотрел его чуть ли не сорок раз и, надо думать, немалому у Орсона Уэллса научился!

Сказать, что фильмы О. Уэллса и А. Медведкина не похожи друг на друга, – значит не сказать ничего. Эти фильмы не только разных жанров, у них разная тематика и подоплека, разная символика и мелодика, даже разная динамика развертывания сюжетного действия. Один фильм – музыкальная комедия на производственные темы, полная эксцентрики и сатиры, другой – драма, по накалу страстей не уступающая иным шекспировским трагедиям. Первый – о жизнелюбивом народе, живущем в Счастливой Стране и распевающем об этом песни (что-то вроде «…нам хорошо в стране Советской жить!»), другой – о невероятно одиноком и, кажется, так никем и не понятом Человеке страны свободной. Один – об энтузиазме (в чем-то наивно-трогательном, в чем-то зловеще-фанатичном) «кузнецов своего счастья», способных сделать былью самую страшную сказку, другой – о Титане, достигшем нешуточных высот и осознавшем на исходе жизни всю тщетность и суетность человеческого бытия. В одном – апофеоз тоталитарной власти, другой – реквием Человеку, последнему из Могикан (прототипом которого является реальный человек – газетный магнат, король американской прессы Херст). Один устремлен в «счастливое» будущее, картинки которого могут дать сто очков вперед любой антиутопии, другой – ретро- и интроспекция, духовный квест к истокам человеческой сущности (подчас и с фрейдистскими заскоками). В одном – на фоне нескончаемой эскадрильи самолетов теряющаяся в облаках Статуя на куполе Дворца Советов (того самого, который мог бы стоять на месте храма Христа Спасителя), в другом – рисунок Розы на детских саночках.

И «Новая Москва», и «Гражданин Кейн» даже по прошествии стольких лет остаются для нас загадкой. Но даже сама загадочность их – разного рода. «Гражданин Кейн» построен на аллюзиях и скрытых цитатах, искусно вплетенных в сюжетную канву фильма, на игре и стилизации, на недосказанностях и умолчаниях: не только персонажи фильма, близко знавшие главного героя, чего-то не договаривают о нем, но и сам режиссер предпочитает не разрешать всех сомнений, возникающих у зрителя, оставляя открытым финал своей картины. Не знаю как других, но меня сильнее всего заинтриговало то, что так и не было показано лицо того репортера, который ищет ответ на вопрос, что же значили последние слова гр. Кейна.

Фильм «Новая Масква», при всей своей официозности и тенденциозности, тоже не так прост, как могло бы показаться на первый взгляд. Но в тупик ставят не интеллектуальные заскоки режиссера, не смысловая насыщенность эпизодов (она-то как раз сведена к минимуму), а собственное отношение А. Медведкина к тому, что он изображает в своей картине, и прежде всего к архитектурным изыскам градостроительства будущего. Последние, мягко говоря, повергают в недоумение. Так и хочется воскликнуть: что это?! Неужели пародия на всерьез обсуждавшиеся в 30-ые гг. проекты переустройства Москвы и злая сатира (помилуйте, в 1938-то год?), намерение отметить «имеющиеся еще у нас отдельные недостатки и перегибы»? Надо думать, будь режиссер настолько наивным, то не фильм был бы положен на полку, а самого Медведкина в два счета причислили к врагам народа. Да и слишком уж подкупающе искренен и лучезарен ликом главный герой, когда посвящает свой футурологический проект лично тов. Сталину, и слишком уж неподделен восторг первых зрителей конструктора Алеши, единодушно приветствующих анимационное изображение чудес инженерной мысли.

И тогда закрадывается кощунственная мысль: а не находится ли сам режиссер в плену утопических прожектов и понимает ли сам, что создает образ мертвого города, чьи проспекты и площади, заключенные в гранит и мрамор, поглощают парки и скверы, зеленые насаждения и щебечущих птиц. Но тогда первый парадокс заключается в том, что фильм был запрещен не за вольнодумство, а за чрезмерный энтузиазм, опасный своей безграничностью и неподконтрольностью. И тогда второй парадокс заключается в том, что современный зритель иначе, нежели современники Медведкина, воспринимает ключевые эпизоды фильма.

Выйди на экраны кинотеатров в конце 30-х годов, «Новая Москва» А. Медведкина, скорее всего, была бы воспринята именно как комедия (пусть и «страшноватая», по мнению критиков), что-то вроде снятых в том же 1938 г. «Волги-Волги» Г. Александрова или «Трактористов» И. Пырьева. Очевидно, фильм и мыслился таковым, и сатирическому осмеянию режиссера подвергались отнюдь не утопические прожекты тотальной реконструкции столицы, а сцены обратного отсчета времени, когда Москва принимала былой, патриархальный облик, вновь обрастая церквушками и деревянными домушками; не бездумный снос «ветхого фонда», а ретроградный художник Федя (персонаж откровенно комический), наивно пытающийся остановить время в зарисовках старой Москвы. Но время, которое и вправду не остановить, в очередной раз по-иному расставляет акценты. И сегодня именно патриархальная Москва вызывает ностальгию, а картины бездумной урбанизации столицы воспринимаются как абсурдная попытка сделать из нее один большой Мавзолей тоталитарному режиму тех далеких 30-х годов. А что: раз уж герои фильма болота таежные осушили и комарье кровососущее повывели, так закатать в бетон и асфальт московский пригород, да птиц заставить замолчать – пара пустяков. Вот тут-то и становится действительно страшно (и тем страшнее, что пугать режиссер явно не собирался), и в памяти начинают мелькать сцены из написанных уже к 30-м годам классических антиутопий Евгения Замятина («Мы») и Олдоса Хаксли («О дивный новый мир»), в которых сотни тысяч граждан-нумеров с тем же заразительным энтузиазмом и блаженно-идиотскими улыбками на лицах славят своих Благодетелей и, окрыленные единодушным порывом, чеканя шаг, дружно маршируют по геометрически правильно выверенным улицам Идеальных Городов, огородившихся от природы стеклянным куполом. И уже не знаешь, благодарить ли судьбу за то, что найден фильм был в то время, когда мы уже в состоянии за прекраснодушным энтузиазмом увидеть предостережение, или же сетовать на то, что предостережение это слишком запоздало.



Опрос на сайте

No votings found

Календарь

«    Июнь 2018    »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30

Материалы по ЕГЭ

Яндекс.Метрика