МЕТКИЙ ПАКОСТНИК #4: МАНЬЯКИ-ДЕПРЕССИВЦЫ ФОРУМА DOBROE.RU

МЕТКИЙ ПАКОСТНИК #4
МАНЬЯКИ-ДЕПРЕССИВЦЫ ФОРУМА DOBROE.RU



      ЭПИГРАФ:
Паяц. Finnegan!
Фея. Finnegan! Глядите, это Finnegan!
Звездочет. Живой Finnegan!
Кукла с цветком. Умный!
Обезьянка. Веселый!
Пьеро. Находчивый!
Артемон. Отважный!
Мальвина. Забавный!
Арлекин. Храбрый Finnegan!
Все куклы. Fin-ne-gan! Fin-ne-gan!! Fin-ne-gan!!!


© Толстой А.Н. Золотой ключик, или Приключения Буратино



av-8330.gif (33.36 Kb)

      ОТ РЕДАКТОРА:
Дорогие друзья, редакция "Меткого пакостника", имеет честь представить Вашему вниманию очередной, уже четвертый номер нашего издания. В данном номере примером нашего пристального внимания стали маньяки-депрессивцы, то есть маньяки, замкнутые в себе или на себя и свои мании-комплексы: токсикоманы, гурмананы, эротоманы, липеманы (пассивные), скрибоманы, коллекциоманы, иллюзиоманы и др.

С уваж. всегда ваш и проч. Tim Finnegan (гл. редактор "Меткого пакостника").

      ЭПИГРАФ:
Доктор: Ну и давно вы страдаете этими отклонениями?
Пациент: А кто вам сказал, что я страдаю?

Как известно, у каждого из нас есть три вида бзиков, или сдвигов по фазе, доставшихся нам из детства: комплексы, (см. МП # 3), фобии (страхи) и мании. Мания - это неосознанная болезненная страсть, патологическое влечение к чему(кому)-либо, целиком и полностью подчиняющая своему воздействию человека, его мысли, волю, желания. Мании бывают неопасными (дромомания, меломания, гурмания и проч.), опасными для самого маниака (наркомания, токсикомания и проч.), наконец, социально опасными (нимфомания, клептомания, липемания и проч.). Кроме того, человек может страдать не только одной болезненной страстью (мономания), а сразу многими (стереомания). Наконец, одни мании приносят радостное возбуждение, другие делают человека вспыльчивым и агрессивным. В принципе, это все, что нам следует знать о маниакальных способностях человека. Осталось только ввести еще разделение: мании депрессивцев и мании агрессивцев. В этом номере вы встретитесь с примерами депрессивных маний.

      ТОКСИКОМАНИЯ
Токсикоман(ка) - человек, испытывающий влечение к необычным (токсическим, ароматическим, экзотическим и проч.) запахам. Причем запахи эти могут как возбуждать, приносить удовлетворение, так и угнетать, доставлять душевные и физические мучения (напр. Головная боль, тошнота)

      ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ:
пользователь № 6168 [semilistnik] (15.08.2006; 19:28)
Вот ещё что заметила/у нас в городе по крайней мере/. Очень многие пользуются одной и той же водой. Сюда отношу и Озон, и Кензо. Ну просто ПОСТОЯННО этот запах на ком-то присутствует. Если честно, уже от него плохо становится....
Ещё хотелось бы сказать пару слов о запахах AVON. Это тоже просто какая-то болезнь.... Today...вот верите, нет, у меня уже от него рвотный рефлекс. Ну нужно же искать какое-то разнообразие!!!! как же так??



Цитата:
Несколько дней подряд semilistnik'a не покидало невыразимо блаженное состояние, легкая голова и ясные мысли - светлые, нежные, радужные, как мыльные пузыри. Но однажды ближе к вечеру начались галлюцинации обоняния. В комнате вдруг запахло духами Today из коллекции AVON. Semilistnik посмотрела по сторонам, не стоит ли где открытый флакон, но никакого флакона она не обнаружила. Она покинула спальню и заглянула в гостиную, в холл, даже на кухню: запах проник и туда. Semilistnik позвонила подруге. "Ты не чувствуешь, чем это пахнет?" - спросила она. Заспанный голос на другом конце трубки заверил, что ничем не пахнет. Становилось ясно: депрессивный психоз вернулся, вернулся в виде иллюзии обоняния.
Наконец semilistnik изнемогла от этого благоухания, мнимого, но стойкого, и решила подышать настоящими ароматами, надеясь, что такая гомеопатическая мера излечит ее или, по крайней мере, избавит от назойливого Today. Она прошла в туалетную комнату. Там под большим зеркалом в перламутровой раме на всевозможных полочках стояли флаконы всех форм и размеров; баночек и скляночек тоже было несметное множество.
Вот зеленая фарфоровая чашечка со шнудой, тем восхитительным белым кремом, который на щеках под воздействием воздуха сначала розовеет, а позже делается пунцовым и создает эффект яркого румянца. А вот в пузырьках, инкрустированных ракушками, лаки: японский золотой и иранский зеленый, цвета шпанской мушки; другие перламутровые и опаловые, способные менять свой оттенок в зависимости от концентрации. Далее шли баночки с ореховой пастой, восточными притираниями, маслом кашмирской лилии, а также орифлеймовские бутылочки с земляничным и брусничным лосьонами для кожи лица. Рядом с ними располагались китайская тушь и розовая вода. Подле вперемежку со щетками для массажа десен из люцерны находились разнообразные приспособления и приспособленьица из кости, перламутра, стали, серебра и прочих материалов, наподобие щипчиков, ножничек, скребков, растушевок, лент, пуховок, чесалок и кисточек.
Semilistnik перебрала все эти причиндалы. Какие-то из них она покупала исключительно для себя, какими-то обзавелась по настоянию одного из своих возлюбленных, от некоторых ароматов и запахов впадавшего в экстаз. Бой-френд был нервным, истеричным, обожал, когда semilistnik умащала свой бюст благовониями, но настоящее, высшее наслаждение испытывал лишь тогда, когда в разгар ласк умудрялся почесать ей подмышку или вдохнуть запах известки, которую смочил дождь.
Semilistnik переставила флаконы на стол и разделила на две группы: флаконы простой туалетной воды, настоянной на спирту, и флаконы духов необычных, с "букетом". Затем уселась в кресло и сосредоточилась. Казалось, она была охвачена той нерешительностью, которая знакома всякому писателю, приступающему к работе после долгого перерыва.
Сначала semilistnik подумала было изготовить парфюм гелиотропа, взяла флаконы с миндалем и ванилью, но, передумав, решила заняться душистым горошком. Однако никаких идей ей в голову так и не пришло; с чего начать, она не знала и стала продвигаться наугад. В сущности, в этом запахе много Givenchy Very Irresistible. Она сделала несколько произвольных сочетаний и наконец нашла нужную комбинацию, добавив к Givenchy Very Irresistible GrennTea, La Coste Touch of Pink, Hypnose (от Lancome), Kenzo Flower и каплю одеколона Шипр. И, чтобы взять гремящую ноту, способную заглушить все еще слышавшийся в комнате лукавый шепоток Today, бултыхнула в полученную смесь полфлакона Chanel #5.
Но, что бы ни предпринималось semilistnik'om, все равно ничто не помогало изгнать из комнаты назойливого присутствия продукции компании AVON. Чтобы покончить с этим наваждением, semilistnik глубоко, как только могла, вдохнула аромат синтезированного ею коктейля. Ноздри semilistnik'a затрепетали как у загнанной лошади, и сила запаха, напоминавшая удар кувалды по тонкой филиграни, оглушила ее. Semilistnik ощутила сильную боль. У нее страшно закололо в висках. Когда же она очнулась, то увидела, что лежит грудью на столике в своей туалетной комнате.
"Да-а-а… все-таки, - подумала она, пошатываясь из-за внезапного приступа слабости, - не мешало бы соблюдать осторожность при опытах с ароматическими веществами. Они мне вредят". Semilistnik вздохнула снова: "Ну вот, опять умеренность, опять страхи". Она вернулась к себе в спальню, думая, что там скорей избавится от наваждений обоняния. Нетвердыми шагами semilistnik с трудом подошла к окну и настежь распахнула его. Свежий воздух ворвался в душную комнату. Однако semilistnik'y вдруг почудилось, что ветерок принес запах бергамотовой эссенции с примесью жасмина, смородины и розовой воды. У нее перехватило дыхание. "Может, - подумала она, - в меня вселился бес, один из тех, кого в средневековье заклинали и изгоняли?" Через мгновение все в очередной раз переменилось: разрозненные дуновения слились воедино - и снова запахло Today'ем! Today - а semilistnik без промедления ощутила все его специфические особенности - ворвался в окно как маленькое кентервилльское привидение, потряс измученное обоняние, словом, добил semilistnik'a, и та почти замертво повалилась без чувств на кровать.
      © Гюисманс™
      © Finnegan™
      © Меткий пакостник #4™


      ГУРМАНИЯ
Гурман - человек, испытывающий страсть к изысканной, необычной еде. Гурманиака не волнует питательность, калорийность или полезность пищи. Для него главное - удовлетворить потребность своих пищевых рецепторов в необычных вкусовых ощущениях. При этом большое значение играет эстетический фактор: как приготовлена пища, как она подана на стол и проч. Сам прием пищи напоминает священнодействие, выдержан в определенной стилистике, пропитан атмосферой предвкушения чего-то сверхоригинального…

      ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ:
пользователь № 5990 [Palomar] (27.10.2006; 16:48)
мне постоянно снится сон
что иду на кухню - а там пустой холодильник
поэтому я с маниакальной одержимостью
набиваю холодильник всякой вкуснятинской всячиной
так что съедать даже не успеваю
наверное сдвиг по фазе
надо к психиатру сходить
провериться
пользователь № 741 [Oksya] (27.10.2006; 16:41)
Бедненький... Не плакай, хочешь тему создадим - что кушает Palomar?
Будем там про вкусности...
пользователь № 4743 (14.10.2006; 18:33)
Нет и ты еще говоришь, что ты не гурман?[/b]



Цитата:
Гусиный жир находится в стеклянных банках, каждая содержит, если верить рукописной этикетке, "две конечности жирного гуся (крыло и ножку), гусиный жир, соль, перец. Чистый вес: 1 кг 500 г". Мягкая густая белизна глушит скрежет мира; из глубины ее всплывает коричневая тень, и будто сквозь туман воспоминаний проступают члены гуся, затерявшегося в собственном жиру.
Palomar - один из тех, кто составляет очередь в один из московских колбасных магазинов. День праздничный, но здесь полно народу и в неканонические дни, поскольку это не какой-то там супермаркет, а добрый старый столичный магазин, чудом сохранившийся в квартале, где типичная для массовой торговли уравнительность, налоги, низкие доходы потребителей, ну а теперь и кризис приводят к постепенному исчезновенью старых гастрономов, заменяемых безликими универсамами.
Palomar разглядывает банки. Он тщится оживить в себе воспоминания о рагу из мяса и фасоли, важным элементом коего является гусиный жир, однако же ни память нёба, ни другой вид памяти - культурная - на помощь не приходят. И все-таки название, вид, сама идея Palomar'a привлекают и рождают у него мгновенную фантазию, но не гастрономическую, а скорее эротическую. Из огромной кучи жира выплывает женская фигура, смазывающая белым свою розовую кожу, и Palomar воображает, как пробирается к ней сквозь плотные лавины и, сжав ее в объятьях, утопает с ней в неге ласк.
Стараясь отогнать неподобающие мысли, поднимает он свой взгляд на гирлянды колбас, свисающих с потолка, как плоды с ветвей в земле обетованной. Кругом торжествует изобилие. Над розовато-серыми цилиндрами фазаньих галантиров, словно подтверждая их происхождение, торчат две птичьи лапы, как на геральдических гербах или на мебели эпохи Возрождения. Сквозь желатиновые оболочки проглядывают пятна черных трюфелей, рассыпанных, как ноты партитуры, по пестро-розовым газонам паштета из гусиной печенки, полянам артишоков, веерам лососины и ветчин. Кружочки трюфелей, как лейтмотив, объединяют все это многообразье снеди, подобно черным фракам на костюмированном балу, подчеркивая праздничность убранства этих блюд.
Напротив, серы, тусклы, хмуры те, кто пробирается между прилавков. Великолепные сверкающие майонезом бутерброды с семгой исчезают в темных сумках. Каждый из пришедших, безусловно, точно знает, чего хочет, направляется решительно, без колебаний к цели и в два счета разрушает горы слоеных расстегаев, белых пудингов и сервелата. Palomar хотел бы уловить в их взглядах отсвет очарованности этими сокровищами, но и лица их, и жесты лишь нетерпеливы и уклончивы, как у людей, которые поглощены собою, взвинчены и озабочены лишь тем, что у них есть и чего нет. Никто из них не кажется ему заслуживающим того пантагрюэлева великолепия, которое представлено на полках и в витринах. Движимы они бесстрастным и безрадостным чревоугодием, и все же между этими людьми и яствами, входящими в их плоть и кровь и составляющими с ними неразрывное единство, есть глубинная атавистическая связь.
Palomar обнаруживает, что испытывает нечто вроде ревности: ему хотелось бы, чтобы утиные и заячьи паштеты дали со своих подносов знать, что предпочли его другим, признали в нем единственного, кто заслуживает их даров - передававшихся тысячелетьями из поколения в поколение благодаря природе и культуре, даров, которые профанам доставаться не должны! Ну разве наполняющий его священный трепет не свидетельство того, что он единственный избранник, баловень судьбы, единственно достойный благ, потоком льющихся из рога изобилия мира?
Он оглядывается по сторонам - не грянет ли оркестр вкусов? Но увы. Все эти лакомства пробуждают в нем лишь приблизительные, смутные воспоминания, их вид и наименования у него не связываются бессознательно с их вкусом. Может быть, его гурманство большей частью головное, эстетическое, символическое? Может, несмотря на искреннюю склонность Palomar'a к паштетам, те не отвечают ему взаимностью, поскольку чувствуют, что его взгляд любое блюдо превратит в этакий музейный экспонат?
Несчастный Palomar нервничает, ему хочется, чтоб его очередь скорее подошла. Иначе через несколько минут он станет ощущать себя здесь чужаком и изгоем.
      © Кальвино™
      © Finnegan™
      © Меткий пакостник #4™


      ЭРОТОМАНИЯ
Эротоман(ка) - человек, мысли которого целиком и полностью подчинены фантазиям на сексуальные темы. Эротоманиак получает наслаждение, представляя себя участником всевозможных любовных похождений, сексуальных оргий и проч. Все прочие фантазии кажутся скучными, бледными, недостойными внимания, а потому исключаются подсознанием из активного содержания сознательных актов. От нимфомании отличается большим умозрительным характером.

      ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ:
пользователь № 6197 [Miranda] (30.10.2006; 17:24)
Как-нибудь, если будет настроение, я расскажу, как один мой сослуживец добивался моего "расположения" с ножом в руках и что из этого вышло
пользователь № 5990 [Palomar] (30.10.2006; 20:23)
тебе дали 2 года условно?
пользователь № 6197 [Miranda] (30.10.2006; 20:29)
Нет, он остался с носом, а потом я его уволила.(Он был моим водителем)



Цитата:
Луна в вечернем чистом небе висела полная, видная сквозь разлапистые ветви кленов и тополей. Липы и акации разрисовали землю в сложным узором пятен. Без умолку стекотали цикады и сверчки. Постепенно к этому ночному ненавязчивому шуму присоединился слышимый на много верст женский хохот. Какой-то сложный темный предмет на огромной скорости барражировал над верхушками деревьев. Наконец он совсем обозначился и Лия, выйдя на балкон, увидела свою знакомую.
Славная девушка Миранда, одетая совершенно в чем мать родила, с растрепанными волосами, раздуваемыми во все стороны ветром, летела верхом на толстом борове, зажимавшем в передних копытцах руль (видимо от служебного автомобиля) и портфель с бумагами, а задними ожесточенно молотящем воздух. Изредка поблескивающее в луне, а потом потухающее пенсне, свалившееся с носа, волочилось вслед за боровом на шнурке, а шоферская фуражка то и дело наезжала на ему глаза. Хорошенько всмотревшись, Лия узнала в борове личного водителя Миранды, и тогда ее хохот смешался с хохотом Миранды.
- Миранда! - пронзительно закричала Лия, - ты ли это?
- Лиечка! - будя своими воплями спящих обывателей, отвечала Миранда, - королева моя французская, это я кремом волшебным намазалась! Пахучий такой, вязкий, а запах… А эффект!!!
Лия присмотрелась к подруге по-внимательней. И вправду! Ощипанные по краям в ниточку пинцетом брови Миранды сгустились и черными ровными дугами легли над зазеленевшими глазами. Тонкая вертикальная морщинка, перерезавшая переносицу, бесследно пропала. Исчезли и желтенькие тени у висков, и две чуть заметные сеточки у наружных углов глаз. Кожа щек налилась ровным розовым цветом, лоб стал бел и чист, а парикмахерская завивка волос развилась. Бесследно исчезли целлюлитные складки на бедрах, груди стали упругими, соски дразнящее-задорными. Короче, над стоявшей на балконе Лией парила весьма соблазнительная черноволосая женщина лет двадцати, безудержно хохочущая и нетерпеливо гарцующая на своем скакуне.
- Кожа-то! Кожа, а? Миранда, ведь у тебя кожа светитсяизнутри! Ты б накинула чего на себя…
- Еще чего! - опять захохотала Миранда, и указывая на своего личного шофера, добавила: - А ведь я и ему намазала лысину, и ему!
- Принцесса! - плаксиво проорал боров, галопом неся всадницу.
- Ему-то зачем?! - всплеснула руками Лия.
- Домогаться меня вздумал! С начала предложение мне делал, да напоить хотел, а потом насильничать полез! - Миранда стала тыкать пальцем в шею сконфуженно пыхтящего борова, - Предложение! Насильничать! Ты как меня называл, а? - кричала она, наклонясь к уху борова.
- Богиня, - завывал тот, - не могу я так быстро лететь. Я бумаги могу важные растерять.
- Что говорил, негодяй! - визжала и хохотала Наташа, - что говорил, на что сманивал! Какие деньги сулил. Говорил, что муж мой ничего не узнает. Что, скажешь, вру? - кричала Наташа борову, и тот только сконфуженно отворачивал морду.
- А крем-то, где ж такой чудесный взяла?
- Где взяла, там уж нет, - вздохнула Миранда и поведала Лиее все как на духу.
Когда горе-ухажер Миранды вместо того, чтоб прочитать стишок, или спеть серенаду, полез к ней с ножом, Миранда, не долго думая, стащила с себя чулки, сунула их ему в нос и сказала, что пока она будет в ванной пудрить носик, герой ее снов приготовил ложе любви… Пока личный шофер Миранды пыхтел с простынями, она готовила из всех его парфюмов коктейль Клары Цеткин. Тут ей и подвернулась под руку эта баночка с мазью. Крем сильно пах болотными травами и лесом, поэтому сначала Миранда выложила небольшой мазочек крема на ладонь и начала втирать его в лоб и щеки. Крем легко мазался и, как ей показалось, тут же испарялся. Лицо сейчас же порозовело и загорелось. Затем мгновенно, как будто из мозга выхватили иголку, утих висок, нывший весь вечер, мускулы рук и ног окрепли, а затем тело мое потеряло вес. Остатки Миранда оставила для своего насильника: мазнула его кремом в самое темечко и сама оторопела от удивления. Лицо шофера свело в пятачок, а руки и ноги оказались с копытцами. Глянув на себя в зеркало, он отчаянно и дико завыл, но было уже поздно. Через несколько секунд шофер, оседланный и внузданный, летел неизвестно куда, понукаемый Марианной и рыдая от горя.
- Требую возвращения моего нормального облика! - вдруг не то исступленно, не то моляще прохрипел и захрюкал боров, - я буду жаловаться вышестоящему начальству!
- Ах, так! - вспыхнула Миранда, нащипывая ухо борову, - Да я тебя навсегда в таком виде оставлю!
- Венера! - плаксиво отвечал боров, прибавляя газу и исчезая с поля зрения стоявшей на балконе Лии.
* * *
- Зайчик, проснить! - раздается над ухом Mirand'ы приятный мужской голос. - Твой козлик вернулся с работы, и ему хочется порезвиться!
Miranda нехотя открывает глаза. Весь ее вид говорит мужу: знал бы ты, как я резвилась в том сне, который ты мне помешал досмотреть! Медленно наматывая на руку узкий галстук мужа, Miranda вплотную приближает лицо мужа к своему, глядит ему в самые глаза и ласковым тоном, от которого мурашки бегут по коже, спрашивает: "А козлик не забыл, куда в прошлый раз положил виртуальные наручники? Сегодня зайчик хочет быть строгим…."
      © Булгаков™
      © Miranda™
      © Finnegan™
      © Меткий пакостник #4™


      СКРИБОМАНИЯ
Скрибоман - человек, подверженный страсти к переписыванию. В отличие от графомана, с болезненной страстью везде записывающего свои собственные размышлизмы, скрибоман переписывает исключительно чужие творения, надеясь почерпнуть в них источник собственного вдохновения.

      ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ:
пользователь № 204 (04. 08.2006; 22:38)
пиши своими словами!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!....
еще раз: пиши сам!
пользователь № 19 [Metabsolut] (04. 08.2006; 22:51)
вырежешь цитаты, получишь мою писанину
пользователь № 204 (04. 08.2006; 23:46)
твоя писанина, как и мысли, целиком состоит из цитат



Цитата:
Признаться, Metabsolut уже не помнит, когда читал просто так. Залистывая чью-то книгу, он думает только о том, что должен написать сам. Оборачивается к письменному столу. Он ждет. В машинку заправлен лист бумаги. Главное не торопиться начать. С тех пор как Metabsolut стал невольником писания, чтению ради удовольствия наступил конец. Все, что он делает, он делает ради того душевного состояния эйфории, в котором пребывает сейчас.
Сегодня Metabsolut решил переписать начало знаменитого романа, в тайне надеясь, что заключенная в нем энергия передастся и его руке. И тогда, получив нужный заряд, она сама довершит остальное.
В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту.
Помедлив, Metabsolut начинает переписывать и второй абзац, без которого, как ему кажется, его не увлечет поток повествования:
Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру. И так далее, до: Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.
Следующая фраза настолько притягательна, что, не удержавшись, Metabsolut переписывает и ее: Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию. Коли на то пошло, можно переписать весь абзац, даже несколько страниц, до того места, когда главный герой является к старухе-процентщице. "Раскольников, студент, был у вас назад тому месяц", - поспешил пробормотать молодой человек с полупоклоном, вспомнив, что надо быть любезнее.
Через силу Metabsolut останавливается, чтобы не поддаться соблазну переписать все "Преступление и наказание" целиком. На мгновение ему открывается чарующий смысл невообразимого ныне ремесла переписчика. Переписчик жил одновременно в двух временных измерениях - чтения и писания. Он мог писать, не боясь, что под его пером обнажится пустота. Он мог читать, не боясь, что прочитанное примет вещественный облик.
Временами Metabsolut'a охватывает нелепое желание: вот если бы форумчане читали сейчас именно то, что он только собирается написать. Эта мысль настолько соблазнительна, что он начинает в нее верить. Быстро открывает в "Личном психологе" тему, копирует, цитирует, микширует, пишет бессвязные наборы фраз. После этого начинает отслеживать тех, кто открыл эту тему. Посетителей всегда иного, но вот читал хоть кто из них написанное им? По крайней мере, ответов нет, или на худой конец чье-то раздраженное "ниасилил"…
"А что, если подобно тому, как я отслеживаю посетителей своих тем, - думает Metabsolut, - форумчане смотрят на меня, когда я пишу?" Metabsolut садится за письменный стол спиной к окну и чувствует, что на него все равно смотрят. Заплечный взгляд вбирает в себя поток слов Metabsolut'a, уносит повествование по неизвестному ему руслу. Форумчане - это вампиры. Metabsolut чувствует, как стая форумчан склонилась надо ним и впивается взглядом в слова, еще не застывшие на бумаге. Metabsolut не может писать, когда на него смотрят. Тогда написанное перестает быть его. Metabsolut'y хочется исчезнуть, оставить их алчным взглядам пустой лист, заправленный в пишущую машинку. На худой конец, пусть пожирают глазами его пальцы, тюкающие по клавишам.
"Как дивно бы я писал, если бы меня не было! Если бы между чистым листом бумаги и клокотанием слов и сюжетов, обретающих форму и тающих, так и не дождавшись своего запечатления, не возникало бы это обременительное средостение, сиречь я сам!" - мечтает Metabsolut. Его слог, его вкус, его убеждения, его самость, его культура, его жизненный опыт, его склад души, его дар, его излюбленные приемы - все, что делает узнаваемым его писание, мнится Metabsolut'y тесной клеткой. Будь он просто рукой, обрубком, способным лишь водить пером... кто двигал бы этой рукой? Безликая толпа? Дух времени? Коллективное бессознательное? Metabsolut не знает. Он думает о самоупразднении не для того, чтобы стать глашатаем определенного умонастроения. Единственная его цель - передать на письме описуемое, ожидающее своего описания; рассказать то, о чем никто не рассказывает стаду.
Metabsolut снова усаживается за письменный стол, грызет ногти, почесывается, рвет лист бумаги, идет на кухню, пьет кофе, потом чай, потом ромашковый отвар, потом залистывает Ницше или Юнга, переписывает набело страницу, потом зачеркивает строчку за строчкой, звонит в химчистку (хотя известно, что его джинсы будут готовы не раньше четверга), делает кое-какие пометки: сейчас они ему не нужны, зато когда-нибудь, глядишь, пригодятся; раскрывает энциклопедию на статье "Тасмания" (не понятно, что и где это, но само слово завораживает), рвет два листа бумаги, ставит диск Рамштайна. Со стороны могло бы показаться, что Metabsolut борется с некой темной силой, страшной громадой: прокладывает дорогу почти вслепую, даже не зная, куда она приведет. Metabsolut'a охватывает щемящая досада: "Неужели, я всего лишь безликая графическая энергия, не имеющая ни выразительной силы, ни предмета выражения и готовая всего лишь переносить на письмо транслируемые из космоса мысли? Не проще ли признать, что за моим недовольством кроется излишнее высокомерие, если не мания величия?"
      © Кальвино™
      © Finnegan™
      © Меткий пакостник #4™


      ИЛЛЮЗИОМАНИЯ (ФРОНЕМОМАНИЯ)
Иллюзиоман (фронемоман) - человек, полностью погруженный в свои фантазии и мечты. Он живет в выдуманном им мире, далеком от реальности и завораживающем возможностью всего, что только можно пожелать. Особый интерес представляет иллюзиомания, протекающая на фоне дромомании (страсти к путешествиям, странствиям).

      ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ:
пользователь № 1706 [Delphi] (10.12.2006; 18:54)
Угу, я тоже люблю перед сном помечтать... Только хорошего из этого ничего не получается... Потом заснуть пол ночи не могу, никак мечтания из головы не выкину.. .... Иногда бывает прочитаешь интересный сюжет, отложешь книжку, и начнешь мечтать... В мечтах можно летать как птица, плыть как дельфин, бегать как тигр... Мир грез - это твой мир, он живет по твоим правилам... Если не мечтать, то накопившийся негатив рано или поздно уничтожит тебя... Мечты - своеобразный "выпуск пара"... Без них нельзя...
пользователь № 1758 [Chronos] (10.12.2006; 18:44)
Посвятить могу пол дня, единственное что, мне это не требуется.



Цитата:
В ярком утреннем свете мы видим барона Delphi: он шагает твердо, но неспешно, как человек, которому предстоит дальняя дорога. На Delphi богатый плащ крестоносца. Слуга Chronos (тоже в плаще с крестом) идет следом, тащит за повод мула. Рамондо оглядывается по сторонам, смотрит на замок, который они все время обходят по кругу, потом, набравшись смелости, обращается к Delphi:
- А куда мы все-таки идем, господин? Похоже, нам надо вон туда, где растет рожковое дерево, на восток...
Delphi отвечает, не останавливаясь, и в голосе его слышится даже некоторая обида:
- Ты что, думаешь, я мог отправиться в путь, не зная дороги?
Chronos молча делает несколько шагов, потом, бросив взгляд на замок, опять спрашивает:
- А все-таки куда ж мы идем, господин?
- Тебе известно, где находится Иерусалим?
- В Святой Земле.
- Так вот, мы идем в Иерусалим, в Святую Землю.
- Но мы ходим вокруг замка, господин.
Delphi тяжело вздыхает и, остановившись, смотрит на слугу.
- Слушай меня внимательно. Иерусалим - это город или просто слово? Как по-твоему?
Chronos, не раздумывая, отвечает:
- Город.
- "Иерусалим"... Слышишь? Он вышел у меня изо рта. Ты полагаешь, что у меня во рту может поместиться целый город?
Слуга с ошалелым видом смотрит на хозяина.
- Нет, наверно...
- Иерусалим, в который мы сейчас направляемся, - это слово. Да, это Иерусалим, но Иерусалим, так сказать, словесный.
- Не понимаю. То есть я понимаю, что, двигаясь вот так, мы не отходим от замка. Замок - вот он, вы тоже его видите. И мы ходим вокруг него!
- Если ты считаешь, что замок - вот он и существует только потому, что ты его видишь... Бедный Chronos, все в этом мире так обманчиво, так призрачно... Единственное, в чем мы можем быть абсолютно уверены, так это в том, что цель нашего путешествия - Иерусалим.
Довольный своим ответом, барон Delphi улыбается.
Слугу эта история беспокоит все больше. Он догоняет Delphi и, поравнявшись с ним, снова старается заглянуть ему в лицо, но тот спокойно продолжает идти вперед.
- Я - христианин, хозяин, - решительно заявляет Chronos.
Delphi только вскидывает на него глаза.
- Я пошел с вами в Крестовый поход против неверных, я думал, мы и вправду идем в Иерусалим...
- Пусть это тебя не беспокоит. Мы идем маршрутом, который по длине равен пути в Иерусалим. Вон смотри, там виднеется навес. Видишь?
- Ну как же! Три года назад я построил его собственными руками.
- Когда мы поравняемся с этим навесом, это будет означать, что мы прошли две мили. Чтобы добраться до Иерусалима вместе с остальными крестоносцами, выступившими из Северной Европы, нам придется покрывать больше двадцати миль в день.
- И сколько же это получится кругов вокруг замка?
- Вокруг замка? Не понимаю тебя, Chronos. Может, ты хотел спросить, за сколько дней мы доберемся до Иерусалима, если сможем проходить двадцать миль в день? Если все будет хорошо, нам потребуется один год. Но путь долог, и на нем нас подстерегает множество опасностей.
Подойдя к дереву, служащему опорой для навеса, Delphi вытаскивает из ножен меч и прицельным ударом делает поперечную зарубку на стволе.
- Это наш календарь, наша память. Мы будем возвращаться сюда тысячи раз. Весной увидим, как на дереве распустятся почки, летом во время коротких привалов будем отдыхать в его тени, осенью станем наблюдать, как падают с него листья, а зимой, вот в этом месте, сможем разводить костерок, чтобы согреться…
56-ой день пути.Солнце клонится к закату. На небе ни облачка.
Delphi стоит под огромным раскидистым деревом, рядом со спокойно пощипывающим травку мулом, и, запрокинув голову, смотрит вверх, туда, где Chronos сидит в развилке двух сучьев.
- Ну... Что ты там видишь?
- Ничего не вижу, господин. То есть вижу солнце.
- Как это - ничего? Вчера ты уверял, что кругом туман... Сегодня, сам говоришь, солнце... Попробуй подняться повыше.
Chronos с большой неохотой карабкается вверх и устраивается на другом суку.
- А теперь смотри хорошенько и говори, что видишь, - не отстает Delphi.
Chronos, приставив ладонь козырьком ко лбу, вглядывается вдаль. А вдали стоит замок.
- Если я вам скажу, господин, вы рассердитесь. Так что мне лучше помолчать.
Delphi вздыхает.
- Все ясно. Тоска по родному дому мешает тебе видеть новые земли, по которым мы двигаемся к Иерусалиму. Но так мы никогда не доберемся до места, Chronos. Это просто болезнь какая-то. Ну-ка, полезай еще выше.
Chronos с явным трудом выполняет приказ хозяина и снова прикладывает ладонь козырьком ко лбу.
- Теперь-то ты обязательно должен что-нибудь увидеть. Ну?
- Вижу... Вижу.
- Давай я тебе помогу. Сейчас ты должен видеть море. Видишь его?
Перед взором Chronos'a расстилается море колеблющихся под легким ветерком колосьев.
- Ну же, Chronos! Море, да?
- В общем... что-то...
- Так, молодец. Если ты видишь море, то ты не можешь не видеть гавани Таранто...
Chronos боится спорить с хозяином, но и брать на себя слишком большую ответственность ему тоже не хочется.
- И правда...
- Гляди получше, напряги воображение, ну, давай. Опиши мне гавань Таранто и все эти корабли. Итак...
Потея от натуги и бормоча что-то нечленораздельное, Chronos решается наконец принять условия игры, навязываемой ему Delphi.
- Я вижу гавань и в ней много кораблей.
Delphi недовольно морщится.
- И это, по-твоему, описание? Скажи хотя бы, сколько там этих самых кораблей?..
Chronos, загибая пальцы, делает вид, будто считает.
- Я умею считать только до десяти, а кораблей-то больше.
- И какие они?
- Ну, какие... Одни большие, другие поменьше...
Delphi качает головой, но вынужден довольствоваться этим ответом.
- Ладно, слезай, нам надо успеть добраться до порта и погрузиться на корабль до наступления темноты.
Chronos начинает спускаться, а Delphi, пряча улыбку, замечает:
- Запомни хорошенько, Chronos: язык - это главное. Сначала - слово, а потом все остальное, если оно, конечно, есть.
      © Малерба™
      © Finnegan™
      © Меткий пакостник #4™


      ЛИПЕМАНИЯ депрессивная
Липеман - человек, которому кажется, что его окружают одни негодяи и мерзавцы, плетущие сети интриг и козней. У депрессивных липеманов это приводит к мысли о бегстве из этого жестокого и несовершенного мира, у агрессивных - к мысли разрушить этот мерзкий мир и наказать негодяев.

      ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ:
пользователь № 1684 (22.10.2006; 18:52)
гыы))) мне постоянно хочется плакать! от нервов знаете ли.
сентиментальный стал не в меру...
вот иду давеча мимо детского саду, а там деток выгуливают, воспитательница им в шапки понавтыкала больших красивых жёлто-красных листьев клёна, и такое меня умиление взяло... прямо чуть в голос не зарыдал... слава богу никто не увидел...вроде бы... добежал до дома, там скорее умываться... и иногда просто так накатывает... а иногда смотриш какой-нито фильм, или мульт типа ну погоди и так жалко всех становится... или вот давеча перечитывал братьев карамазовых... тоже на слезу прошибло... кароче плакать не то что бы хочется... оно само... значит надо организму так... а от депресняка... фигня всё это... просто знайте что ваши проблемы пыль и ничто перед настоящими проблемами...



Цитата:
Расположенная в самом центре острова пещера, вход в которую у подножия гигантского кедра зиял, как широко разинутая пасть посреди каменного хаоса, всегда вызывала интерес Робинзона. Однако она довольно долго служила ему лишь кладовой, где он с вожделением скупца прятал все свои самые драгоценные сокровища. Но вот уже несколько недель, как пещера обрела в глазах Робинзона новый смысл. В его второй жизни - той, что начиналась с добровольным снятием с себя полномочий генерал-губернатора необитаемого острова и остановкой клепсидры, - Сперанца переставала быть областью управления, превращаясь в живое существо, несомненно, женского пола, и к ней обращались теперь и его философские построения, и новые потребности сердца и плоти. С некоторых пор Робинзон часто недоуменно спрашивал себя, что являет собою пещера - рот, глаз или иное естественное отверстие этого гигантского тела, и не заведет ли его чересчур настойчивое исследование в такое потайное место, которое слишком ясно ответит на вопросы, заданные им самому себе.
Возникший было проект пробить отверстие из глубины пещеры наверх для ее освещения пришлось отвергнуть, и Робинзону оставалось последнее - освоиться с темнотой, иными словами, покорно примениться к условиям, продиктованным той средой, которую он собирался осваивать. Сначала он попытался просто привыкнуть к темноте, чтобы ощупью передвигаться в глубине пещеры, но сразу же понял тщетность этих усилий: ему предстояла куда более солидная подготовка. Нужно было преодолеть стадию альтернативы "свет - тьма", на которой обычно останавливается нормальный человек, и вступить в мир слепых - по-своему полный, совершенный мир, конечно, гораздо менее удобный для существования, нежели мир зрячих, но отнюдь не обделенный иным светом и вовсе не погруженный в зловещий беспросветный мрак, как это воображают зрячие. Взгляд, воспринимающий свет, изобретает также и тьму, но лишенный зрения не знает ни того ни другого и потому не страдает от отсутствия первого. Чтобы приобщиться к этому состоянию, нужно было только долгое время провести в темноте, что Робинзон и сделал, запасшись маисовыми галетами и кувшинами козьего молока.
Абсолютный, ничем не нарушаемый покой окружал его. Ни один звук не проникал сюда, в чрево пещеры. Однако Робинзон был заранее уверен, что опыт его удастся, ибо он отнюдь не чувствовал себя изолированным от Сперанцы. Одиночество Робинзона было побеждено весьма необычно -- не сторонним образом, когда находишься в толпе или рядом с другом и касаешься людей боком, локтем, но центральным, ядерным, если можно так выразиться. Он, вероятно, почти достиг сердцевины Сперанцы, ее средоточия, откуда во все стороны отходили нервные окончания этого гигантского тела и куда поступала вся информация извне. Так в некототорых соборах есть точка, где благодаря игре звуковых волн, их интерференции, слышны малейшие шорохи и звуки, доносящиеся из апсиды и нефов, с хоров и амвона.
Да, тьма держалась упорно, хотя, надо сказать, Робинзон уже избавился от легкого головокружения, обычного для пешехода, лишенного зрительной опоры. Он чувствовал себя во чреве Сперанцы как рыба в воде, но все-таки не мог преодолеть тот порог, за которым не существовало разницы между светом и тьмою, за которым, как шептало ему предчувствие, начинался путь в абсолютный, потусторонний мир. Быть может, следовало бы пройти через очистительный пост? Впрочем, у него и так осталась лишь жалкая толика молока. Робинзон выждал еще одни сутки. Потом встал и без колебаний, без страха, исполненный торжественной важности своей миссии, направился в глубь туннеля. Ему не пришлось долго блуждать: вскоре он нашел то, что искал, -отверстие очень узкого вертикального лаза. Он сделал несколько безуспешных попыток проникнуть в него. Стенки лаза были гладки, как слизистая оболочка, но отверстие оказалось настолько тесным, что, спустившись туда по пояс, Робинзон прочно застрял в нем. Тогда он разделся догола и увлажнил тело остатками молока. Затем просунул голову в лаз и теперь уже проскользнул в него весь целиком, продвигаясь медленно, но безостановочно, точно питательный зонд по пищеводу.
После этого плавного спуска, длившегося несколько мгновений - или несколько веков? - Робинзон уперся пальцами рук в пол тесного склепа, где можно было выпрямиться, лишь оставив голову в самом лазе. Он принялся тщательно обследовать эту гробницу. Пол ее был твердым, гладким и странно теплым, зато стены на ощупь оказались на удивление неровными и разнообразными: то гранитные выступы, то известковые натеки, то окаменевшие грибы и губки. Дальше стены склепа сплошь усеивали мелкие причудливые завитки, которые становились все тверже и крупнее по мере того, как Робинзон приближался к огромному минералу, по всей вероятности, из гипсовых отложений в виде цветка, очень похожего на песчаные розы (Спрессованный ветром песок образует причудливые слитки, формой напоминающие розу), встречающиеся в некоторых пустынях. Цветок источал влажный железистый запах с приятной кислецой и вместе с тем горьковато-сладкий - так пахнет сок фиговой пальмы, Но больше всего заинтересовала Робинзона глубокая, футов пяти, ниша, обнаруженная им в самом дальнем углу склепа. Внутренность ее была гладкой, но странно причудливой, словно у литейной формы для какого-то, очень сложной конфигурации предмета. Что, же это за предмет? Может быть, его собственное тело? - заподозрил Робинзон. И в самом деле: после многочисленных попыток он отыскал наконец нужное положение - свернулся калачиком, скрестив ноги, уперев колени в подбородок и обхватив их руками; в этой позе он так идеально точно поместился в выемке, что тут же перестал понимать, где кончается он сам и начинается каменная, оболочка. И вот он погрузился в счастливое, нескончаемое забытье. Сперанца была созревающим на солнце плодом, чье гладкое белое ядро, скрытое под бессчетными слоями коры, скорлупы, кожуры, звалось Робинзоном. О, какой, покой снизошел на него, проникшего в святая святых скалистой громады неведомого острова! Да и вправду ли произошло некогда кораблекрушение у этих берегов? Вправду ли спасся от бедствия один человек, который, нарек себя правителем, превратил дикую землю в урожайные нивы, умножил стада на зеленых лугах?! Или события эти были всего лишь летучей, эфемерной грезой крошечной вялой личинки, целую вечность пролежавшей в своем каменном коконе? Чем же был он, если не душою Сперанцы? Ему вспомнились деревянные куколки, спрятанные одна в другую: все разнимающиеся со скрипом, все полые, если не считать последней - самой маленькой, но зато цельной, тяжелой, - она служила ядром и оправданием существования всех остальных.
      © Турнье™
      © Finnegan™
      © Меткий пакостник #4™


      КОЛЛЕКЦИОМАНИЯ
Коллекциоман - человек, испытывающий страсть к собирательству. Собирать коллекциоман может все, что угодно, причем сразу. В отличие от испытывающих страсть к накопительству Плюшкиных и Гобсеков, коллекционер не сваливает свои приобретения в кучу, а все классифицирует и раскладывает по полочкам. Коллекция - предмет его гордости, и он не прочь похвастаться ей перед другими.

      ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ:
пользователь № 1364 [Furious] (25.11.2006; 21:49)
Коллекционирую: значки коллекционировал, шарики.. щас музыку... да и то эт не коллекция.. я её слухаю постоянно. А коллекция - это долгий ящик, прикуп так сказать...



Цитата:
Вслед за Furious'om мы спустились по небольшой лесенке и попали в комнатку с очень низким потолком, нависавшим над массивными столбами из необработанного камня. Furious называл ее своей криптой, именно в ней хранились его сокровища и именно ее Furious оберегал более чем ревниво и посещение которой дозволял только в самых крайних обстоятельствах и самым избранным гостям.
Здесь, в окружении тридцати полок (по пять на каждой стене), находились груды пергаментов, папирусов и бумаг, сломанные гусиные перья, а также перья Жар-птицы, флакончики из матового стекла, керамические посудины, рамы, на которых сушились растянутые куски пестрой кожи, связанные в пучки тростниковые ручки со вставными металлическими перьями, костяные скребки, шила, иглы, нитки, сотни клочков бумаги с записями...
На самих полках в полнейшем беспорядке хранились из левого глаза отражение буквы Альфа; меньший круг из тех, что описывает стрекоза на поверхности воды; щепотка нежности цветочной пыльцы; скорлупка небесного свода размером с ноготь большого пальца; самый короткий шум роста молодого дерева тиса; вечный запрет оборачиваться; пара крыльев красивого сна; подмышка порхания голубя; точка пересечения углов зрения; столько снежинок, сколько может поместиться на длинных ресницах; слова любви в таком количестве, какое уместится во рту; ноздря запаха душицы; по хорошему вдоху всех четырех ветров; неизмеримое упорство тайны; левая часть радуги; полстакана блеска белого камня на дне ручья; разноцветная пыльца дневной бабочки; магия ключей; зернышко шуршания скарабея; постоянная мысль о влаге перепонок; песня сверчка; клуб дыма из домашнего очага; на кончике ножа пламени; пядь длины пера облака; осколок сверкания молнии; обычная капелька знания воды; докуда достанет взгляд полет сокола; вертикаль по крайней мере до пятой небесной сферы; много смеха, которого никогда не много; пока не заплутает среди стволов, взгляд на лес; заносчивость травы под названием "упрямство"; вязанка послеполуденной тени смоковницы; нанизанные на нитку поцелуи; немного шума деревянной прялки; горсть тепла птичьего пуха; широкий взмах букетом базилика; искусство наблюдать квадрат; вокруг всего линия окружности и из правого глаза отражение буквы Омега.
Кроме того у Furious'a имелась коллекция молочных зубов, коллекция взглядов на закат солнца, коллекция будущих успехов, коллекция всегда новых впечатлений, возникающих при слушании музыки, собрание способностей задаваться вопросами, собрание Воображаемых точек, коллекция запахов, салфеток, теней, оттенков голубого цвета, записок для памяти, собрание сравнений, собрание скульптур из цикла "Форма и мыло", коллекция загадочных событий, фиалок, клочков шерсти против сглаза, использованных спичек, клубков загадок, коллекция нераспакованных карт, которые не изображают ни небо, ни землю, и собрание миниатюр, имеющих форму сердца.
Наконец, на самом видном месте Furious расположил самые ценные свои экспонаты: набитых соломой василисков и гидр, рог единорога, яйцо, которое Furious обнаружил в другом яйце, некоторое количество манны, питавшей евреев в пустыне, зуб кита, кокосовый орех, плечевая кость допотопного животного, слоновый костяной бивень, ребро дельфина. Все это были такие вещицы, что за каждую из которых, даже за самую потрепанную, какой-нибудь диктатор отдал бы годичный урожай своей банановой республики.
(По данным журнала "Музеелогический магазин", № 3-4, Нью-Йорк, 1992 г.)
      © Петрович™
      © Finnegan™
      © Меткий пакостник #4™


Наконец, вдовесок

      МАНИЯ РАЗДВОЕНИЯ ЛИЧНОСТИ
Ну тут все более или менее ясно. Расстройство (раздвойство) личности, близкое к шизофрении. Полная потеря ориентации среди реальных и вымышленных Я, ведущая к неадекватному поведению.

      ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ:
пользователь № 5990 [Palomar] (16.10.2006; 19:50)
Jaee, тебе не кажется, что твою подпись можно расширить еще несколькими никами?
пользователь № 8163 [Mental Hate] (17.10.2006; 13:57)
если честно, то после "Mental Hate" мой никозапас иссяк.
есть еще "jeitick", правда, но от него я пасс не помню



Цитата:
Пьяница или наркоман, задумавший отучить себя от своего пагубного порока, лишь в редком случае искренне содрогнется при мысли об опасностях, которым он подвергается. Так же и d-r Jaeekill, постоянно размышляя над своим положением, все же склонен был с некоторым легкомыслием относиться к тому абсолютному эпатажу и максимализму, неутолимой жажде зла и своеволия, которые составляли главные черты характера m-r'a Mental Hate'a. Но именно они и влекли его к краю пропасти, удержаться на котором не было больше сил ни у того, ни у другого. Нравственная дилемма: остаться d-r'om Jaeekill'om, втайне не удовлетворенным жизнью, но противопоставляющего себя толпе и стаду, лелеющим наполеоновские планы в духе ницшеанских прожектов, или же полностью раствориться в необузданных порывах, язвительностях и сарказмах, поддаться запретным наслаждениям, чем дорог был ему облик mister'a Mental Hate'а.
Возможно, каждый раз он делал свой выбор с бессознательными оговорками, так как не отказался от прежнего имиджа и не уничтожил аккаунт d-r'a Jaeekill'a, которые по-прежнему хранилась у Mental Hate'a в подкорке головного моска. Однако какое-то время (очень непродолжительное: когда неделю, когда две) d-r Jaeekill свято соблюдал свое решение впредь не раздваиваться. Все это время он вел чрезвычайно строгую жизнь, о какой и мечтать не мог прежде: клеймил презреньем стада быдл, позоря их ярмом с гремушками и бичами, риторически взывал думать глубже, искать и разжевывать пищу, которую он, не скупясь, как сеятель, разбрасывал в серую массу окружающих его толпищ. За все это d-r Jaeekill обычно был вознаграждаем блаженным спокойствием совести. Но безжалостные секунды, о которых и он частенько думал свысока, притупляли остроту его тревоги о гигантомыслии, спокойная совесть сверхчеловека становилась чем-то привычным, и тогда его начинали терзать томительные желания, словно m-r Mental Hate пытался вырваться на волю. И наконец, в час душевной слабости d-r Jaeekill вновь вспоминал пароль и с нескрываемым наслаждением вводил его вместе с логином m-r'a Mental Hate'a.
Если m-r Mental Hate слишком долго изнывал в темнице разума d-r'a Jaeekill'a, то наружу он вырвался с ревом. D-r Jaeekill'a еще не до конца активировал аккаунт m-r'a Mental Hate'a, как уже ощущал неудержимое и яростное желание язвить, сквернословить, задирать и издеваться. Вероятно, именно поэтому учтивые речи его неосторожных собеседников и поднимали в душе m-r'a Mental Hate'a бурю раздражения; Бог свидетель, ни один душевно здоровый человек не был бы способен наговорить столько колкостей по столь незначительным поводам. Мгновенно в нем просыпался и начинал бушевать адский дух. В экстазе злорадства m-r'a Mental Hate'a метался по форуму из темы в тему, выкладывал многопространные статьи залистанных им накануне авторов заумных рукописей, упиваясь восторгом при каждом новом выпаде, и только когда им начинала овладевать усталость, он вдруг в самом разгаре своего безумия ощущалл в сердце леденящий ужас. Туман рассеивался, и он бежал от места своего разгула, ликуя и трепеща одновременно, удовлетворенная жажда зла наполняла его радостью, а любовь к жизни была напряжена, как струна скрипки. В этом двойственном настроении m-r Mental Hate смаковал свою эпатажную выходку, беззаботно обдумывал, какие еще совершит в будущем, и в то же время продолжал присматриваться не показался ли кончик пера отмстителя в только что зафлуженных им темах. M-r Mental Hate весело напевал, вводя новый логин и пароль, но не успели еще стихнуть удары клавиш, как d-r Jaeekill, ужасаясь содеянным, падал на колени и простирал в мольбе руки к небесам, прося покарать его за то, что юродствовал на потребу быдлам.
D-r'y Jaeekill'y хотелось кричать, он пытался проклятьями отогнать жуткие образы и звуки, которыми пытала его память, но уродливый лик его греха продолжал заглядывать в его душу. Однако, по мере того как муки раскаяния стихали, их начинала менять радость. Все было решено окончательно: "С этих пор о m-r'e Mental Hate не может быть и речи, я забуду его пароль и волей-неволей должен буду довольствоваться лучшей частью моего существа!".
О, как искренне радовался этому d-r Jaeekill! С каким истовым смрением он вновь принял ограничения естественной жизни! С каким неподдельным энтузиазмом он снова поднимался на трибуну, чтоб жечь глаголом сердца быдл. С каким искренним отречением он стер из своей памяти всякое воспоминание о m-r'e Mental Hate!
Все пошло прахом в прекрасный сентябрьский день, ясный и безоблачный. D-r Jaeekill сидел на залитой солнцем скамье, наслаждаясь терпким ароматом осени, а зверь внутри него облизывал косточки воспоминаний. В конце концов, размышлял d-r Jaeekill, чем он хуже всех его ближних? И тут он улыбнулся, впервые сравнивая себя с другими людьми, сравнивая свою деятельную плодотворность с ленивой жестокостью их равнодушия. И вот, когда ему в голову пришла эта сумасбродная мысль, по всему телу d-r'a Jaeekill'a вдруг пробежала судорога, он ощутил мучительную дурноту и ледяной озноб. Затем они прошли, и d-r Jaeekill почувствовал слабость, а когда оправился, то заметил, что характер его мыслей меняется и на смену прежней дерзкой смелости приходят упаднические настроения, презрение к своей гордыне, пренебрежение к узам сверхчеловеческого долга. D-r Jaeekill посмотрел на себя и увидел, что одежда повисла мешком на его съежившемся теле, что рука, лежащая на колене, стала жилистой и волосатой. Он вновь превратился, но не в m-r'a Mental Hate'a, а в крошку J31t1ck по прозванию Stablefixer!!! И что самое главное, он не забыл пароль, с помощью которого можно было покинуть это чахлое ничтожное тельце… За мгновение до этого d-r Jaeekill был в полной безопасности, а теперь стал изгоем, затравленным, бездомным. Он, насколько мог, привел свою одежду в порядок, подозвал трамвайщика и дал адрес первого попавшегося Интернет-кафе, название которого случайно запомнил. Поглядев на Stablefixer'a (а выглядел он действительно забавно, хоть за этим нелепым маскарадом и крылась трагедия), трамвайщик не мог сдержать улыбки. Во Stablefixer'e поднялась дьявольская ярость, jy заскрежетал зубами, затопал коротенькими ножками так, что улыбка мгновенно исчезла с лица водилы к счастью для него, но еще к большему счастью для Stablefixer'a, так как через секунду он, несомненно, придушил бы его своими волосатыми ручонками. Войдя в Интернет-кафе, Stablefixer огляделся с таким злобным видом, что менеджеры задрожали: не посмев даже обменяться взглядом, они почтительно выслушали его распоряжения, проводили в отдельный закуток и подали ему туда персональную мышь и ноутбук. Stablefixer'a снедало неутомимое бешенство, снова и снова долбил он своими пальцами по клавиатуре, но каких бы паролей он не вводил - Мутабор, Борамут, Румабат, Табонар и даже Таломар - покинуть жалкое тельце крошки J31t1ck по прозванию Stablefixer он был не в состоянии…
      © Стивенсон™
      © Finnegan™
      © Меткий пакостник #4™

© Finnegan™
© Меткий пакостник # 4™



К другим номерам "Меткого пакостника"



Опрос на сайте

No votings found

Календарь

«    Январь 2018    »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31

Материалы по ЕГЭ

Яндекс.Метрика