ОТЗЫВ: НАТТ-О-ДАГ Н. 1793. ИСТОРИЯ ОДНОГО УБИЙСТВА
автор: Admin
опубликовано: 14 февраля 2019

Отзыв, исторический детектив, Никлас Натт-о-Даг, 1793, История одного убийства



ОТЗЫВ НА КНИГУ
НАТТ-О-ДАГ Н. 1793. ИСТОРИЯ ОДНОГО УБИЙСТВА


На днях прочел [точнее осилил с большим трудом, немалым отвращением и содроганием, подогреваемыми неподдельным интересом] свежий скандинавский бестселлер Никласа Натт-о-Дага, завоевавший в Швеции в 2018 году несколько престижных литературных премий а-ля лучший дебют и книга года, а в наших книжных интернет-магазинах уже более 40 недель уверенно чувствующий себя в первой тройке лидеров продаж.

Жанр книги: исторический детектив.
Собственно, название книги напрямую указывает на время действия - конец 18 века.
Полагаю, у большинства читателей 1793 год сразу вызовет ассоциацию с Французской революцией: Робеспьер и Марат, якобинская диктатура, бесчинствующие толпы люмпенов, залитые кровью улицы Парижа, гильотина, нож которой тупится и затачивается по нескольку раз на дню, массовый террор, охваченные паникой дворяне-жертвы и животным страхом и ненавистью революционеры-палачи...

Однако в романе события французской революции упоминаются лишь косвенным образом и вскользь. Место действия - Стокгольм - столица изнуренной войнами Швеции, в которой безумствует повсеместная паранойя [вызванная страхами перед заговорами, одной из жертв которой стал король Густав III, застреленный заговорщиками на бале-маскараде], а атмосфера в министерствах и департаментах города пропитана доносительством, подковерной возней и интригами.

Сам же Стокгольм в романе предстает весьма мрачным городом, на улицах которого царят грязь и нищета, а описание города автором насквозь пропитано сыростью, холодом и промозглым ветром.

В аннотации к книге проводится параллель между романом Натт-о-Дага и "Парфюмером" Патрика Зюскинда.
И на первый взгляд, сравнение Стокгольма Натт-о-Дагом и Парижа Зюскиндом и правда напрашивается само собой. Хотя лично мне мне кажется, что общего до крайности мало: если у Зюскинда описание грязи и нечистот парижских улиц носит явный налет изощренной "литературности", эдакий словесно-живописный экфразис а-ля Теофиль Готье, то описание Стокгольма далеко от намеренного сгущения красок и смакования вызывающими отвращение деталями. Описание Стокгольма в романе скорее отстраненно-документальное и от этого куда больше вызывает ощущение, что все это не литературный экзерсис, а взаправду.

В этом смысле мне описание Стокгольма Натт-о-Дагом больше напомнило не Париж Зюскинда, а Нью-Йорк начала 17 века в описании Роберта Маккаммона в серии романов о Мэтью Корбетте, у которого тоже сквозь сырость и мрак свинцовых туч почти не просачиваются солнечные лучи.

Что сближает Натт-о-Дага с Зюскиндом, так это скорее история рождения монстра, холодная и отстраненная от чувств и страстей бесчеловечность которого представлена как продукт социального воздействия окружения, убивающего еще в самом раннем детстве в ребенке все человеческое, извращающее его природу, превращающего испуганное, одинокое и забитое существо в жестокое безжалостное чудовище с куском льда вместо сердца, готовое мстить всем и ненавидеть всех, в особенности тех, кто еще больше ранит, пообещав любовь/дружбу, но [как и все, как и всегда] предав доверие, - мотив, собственно, широко используемый еще со времен истории Мэри Шелли о монстре д-ра Франкенштейна.

Сюжет - детективный. В центре повествования - загадочное и бесчеловечное по своей жестокости убийство. Убитый [обезображенный труп которого находят в реке] неизвестен. Мотивы - неясны. Страдания, на которые его обрекли, - немыслимы в нормальном обществе. Кажется, что распутать этот змеиный клубок преступлений невозможно.И все же, если читатель найдет в себе силы стойко выдержать мерзкие и тошнотворные подробности, он получит все ответы, раскрывающие подноготную этого преступления. Я не изнеженная барышня и никогда не пролистываю страницы с жестокостями и тошнотворностями, но желание забросить чтение возникало не раз. И даже не два:)

Что меня привлекло в романе, так это не столько сюжет, сколько форма повествования. Роман имеет мозаичную структуру: четко делится на 4 части-паззла, в каждой из которых повествование сосредоточено вокруг одного из четырех главных действующих лиц. Не как в "Единственной дочери" А. Снокстры, о которой я писал в предыдущем обзоре, у которой две героини "перебивают" друг друга, чередуя по главам свои истории. У Натт-о-Дага - каждая часть - отдельная и относительно законченная история о казалось бы никак не связанных друг с другом людях.

Главный герой 1 и 4 частей - пальт [самый низший полицейский чин, на должность которых набирали ветеранов-инвалидов, дабы хоть как-то пристроить их на минимальное жалование] по имени Микель Кардель, не просыхающий от пьянства однорукий дуболом и громила. Именно ему предстоит принять деятельное участие в раскрытии преступления под началом Сесила Винге - бледного как призрак, умирающего от чахотки, типичного человека эпохи Просвещения - проницательного, с аналитическим складом ума, а еще принципиального и до идиотизма правильного. Кардель и Винге - полные противоположности, но расследование жуткого и омерзительного преступления по зубам только их тандему.

2 часть представляет собой дневник [точнее письма, адресованные умершей давным-давно сестре] молодого человека по имени Кристофер Бликс - излюбленный эпохой Просвещения жанр эпистолярного повествования. В письмах Кристофер рассказывает свою историю: во время войны служил помощником полкового хирурга, сразу после войны окунулся в разгульную и полную пороков жизнь Стокгольма, выдавая себя за отпрыска дворянского рода и безрассудно занимая в долг огромные деньги. Рассказ ведется от первого лица и окрашен всеми оттенками эмоций: от наивного восторга [эдакая хлестаковщина], когда он взахлеб повествует о своих похождениях, до ужаса и обреченности, когда приходит пора расплаты и он попадает в кабалу сначала к ростовщику, а потом к выкупившему его долги незнакомцу, который заставляет его творить то, с чем нормальному человеку совесть не может позволить не только смириться, но и жить.

Ну и наконец, 3 часть - история бедной девочки-сироты Анны-Стине Кнапп, которой судьба уготовила попасть в Прядильный дом по обвинению в проституции. Прядильный дом - своего рода женская тюрьма, где узниц держат впроголодь [кормежка - хлеб, квас, протухшая салака и солонина] и заставляют работать за прядильным станком с с 4-х утра до 9 вечера, а пальты-стражники издеваются над ними в свое удовольствие (унижают, насилуют, бьют). История о том, как в бесчеловечных [ну да, опять этот эпитет] условиях одинокая девочка, чья жизнь не стоит ломаного гроша, пытается сохранить остатки человеческого достоинства и вырваться на свободу.

Из этих историй, повествующих о 4-х персонажах из разных слоев общества, как из кусочков мозаики и складывается и общая картина жизни Стокгольма конца 18 века, и история страшного по своей извращенной жестокости убийства, в частности.

На первый взгляд, роман напоминает [особенно 2 часть, рассказанная от лица Кристофера Бликса] показания разных свидетелей о происшествии, в котором они принимают самое непосредственное участие - литературный прием, широко использующийся в детективной литературе еще со времен Уилки Коллинза. Самые известные в этом ряду "Лунный камень" Коллинза, "В чаще" Акутагавы, "Перст указующий" Йена Пирса и проч. и проч. Однако прямую параллель в данном случае провести вряд ли возможно. До уровня сложности и изощренности Акутагавы и Пирса [у которых истории, рассказанные свидетелями противоречат друг другу и стоит большого труда понять, кто лукавит, кто намеренно лжет, кто открывает лишь часть правды] мозаика Натт-о-Дага не дотягивает. Впрочем, его извиняет то, что он явно не ставил перед собой задачи запутать читателя, затеять с ним игру в кошки-мышки. Его цель иная - сделать рассказанную историю объемней, показать, как она преломляется в разных гранях, какую рябь по воде вызывает преступление в судьбах людей, принадлежащих к разным слоям общества, даже не знакомых друг с другом и не подозревающих, что их жизни тесно переплелись по воле случая. В этом смысле роман Натт-о-Дага скорее ближе к роману Торнтона Уайлдера "Мост короля Людовика Святого".

В общем, до крайности противоречивые чувства от книги.
С одной стороны, интригующий сюжет, атмосферные описания исторических реалий, нестандартная форма повествования, придающая сюжету необычную объемную перспективу - то, что явно заинтересует любого читателя.
С другой стороны, чрезмерная натуралистичность описания жестокости, извращений всех видов, мерзостей, вызывающих неподдельное отвращение. У меня, как у неисправимого романтика, конечно есть определенный иммунитет ко всему этому, но очевидно, что для многих тошнотворность некоторых описаний в романе может оказаться выше их читательских возможностей.
Лично мне хотелось бы поскорее забыть о многом из прочитанного, как о дурном сне:)

Озвучка книги превосходна. 1 и 4 часть начитал Григорий Перель [один из моих любимых исполнителей], 2 часть - Егор Морозов [для меня новый исполнитель, но тоже с приятным тембром голоса и интонациями], 3 часть - Марина Лисовец. Считаю, что каждому чтецу удалось нащупать и передать характер доставшегося ему персонажа.


Назад | Все книжные отзывы | Вперед


  • 5
 комментариев: 0
 просмотров: 147
Добавление комментария
Имя::
Email::
Проверочный код:

Опрос на сайте

No votings found

Календарь

«    Сентябрь 2019    »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30

Материалы по ЕГЭ

Яндекс.Метрика